Неточные совпадения
Для осуществления социальной правды, для уничтожения эксплуатации человека человеком, для создания бесклассового общества совсем не нужно свободного
творчества,
философии и эстетических ценностей, вредна религиозная и мистическая настроенность, противоречит цели социальной революции аристократическое понимание духовной культуры.
Конфликт создается ложными притязаниями науки на верховенство над человеческой жизнью, на способность авторитетно разрешать вопросы религии,
философии, морали, на способность давать директивы для
творчества духовной культуры.
Я не вижу никаких трудностей в том, чтобы признать существование буржуазного католичества, протестантства и православия, буржуазной
философии и морали, но отсюда не следует делать выводы, что истина духовного
творчества лежит в экономике и что не существует духовных ценностей, не зависимых от экономики.
Целые исторические эпохи, особенно богатые
творчеством, отмечены тем, что все основные элементы «культуры» были более или менее тесно связаны с культом, имели сакральный характер: искусство,
философия, наука, право, хозяйство.
Свобода философского
творчества выражается и в том, что возможны различные философские системы на одну и ту же тему, возможны (и фактически существуют) разные системы христианской
философии, и это нисколько не подрывает ее принципиального значения.
Лишь таким узрением вообще и может нечто твориться (и это не только в искусстве, но и в
философии с наукой), и, напротив, настоящее
творчество не достигается хозяйственно-техническим путем с его закономерной непрерывностью, ибо незакономерность и прерывность есть отличительная его черта.
Научный интерес к религии может быть проявлением религиозного
творчества, подобно религиозной
философии.
В книге «Тихие думы» (М., 1918) Булгаков углубил эту мысль: «В многоэтажном, искусственном и сложном
творчестве Соловьева только поэзии принадлежит безусловная подлинность, так что и
философию его можно и даже должно поверять поэзией» (с. 72).
Поэтому свобода
философии не есть пустота и безмотивность,
творчество из ничего или из гегелева бытия, которое есть и ничто, из отвлеченности, ни от чего не отвлекаемой, ничем не оплодотворяемой.
Итак, мы различаем: 1) внефилософское, религиозное мифотворчество; 2) догматику, представляющую внешнюю систематизацию догматов; 3) религиозную
философию как философское
творчество на религиозные темы; 4) «общую»
философию, которая представляет собой искание «естественного», языческого ума, но, конечно, все же оплодотворенное какой-либо интуицией; 5) канон
философии, ее поэтику и технику, куда относятся разные отрасли «научной
философии» (гносеология, логика, феноменология, наукоучение).
Во многих книгах я развивал свою
философию свободы, связанную и с проблемой зла, и с проблемой
творчества.
Моя религиозная
философия, которая была вполне осознана и выражена лишь в книге «Смысл
творчества», отличалась от преобладающего течения.
За это мне прощали «гностические», как любили говорить, уклоны моей религиозной
философии, мои недостаточно ортодоксальные мысли о свободе и
творчестве человека.
В книге «
Философия свободы» я еще не освободился от предрассудков онтологической
философии и не вполне освободился от онтологизма и в книге «Смысл
творчества».
Но все же сказывается длительный период упадка философского
творчества, когда
философия была сведена к истории
философии, к
философии наук и социологии.
Борец за личность Писарев отрицал творческую полноту личности, полноту ее духовной и даже душевной жизни, отрицал право на
творчество в
философии, в искусстве, в высшей духовной культуре.
Он входит в русскую идею другими сторонами своего
творчества, как самый замечательный представитель русской религиозной
философии XIX в.
По-настоящему предметом
философии должно было бы быть не бытие вообще, а то, чему и кому бытие принадлежит, т. е. сущее [См. мою еще не напечатанную книгу «
Творчество и объективизация.
Все признают, что
философия переживает тяжелый кризис, что философствующая мысль зашла в тупик, что для
философии наступила эпоха эпигонства и упадка, что
творчество философское иссякает.
Ныне религиозная
философия должна быть выражением и
творчеством жизни.
Платонизм есть
философия неблагоприятная для истолкования
творчества, как созидания нового и небывшего.
[См. мои книги «Смысл
творчества» и «
Философия свободного духа».]
Это мы видим в
творчестве познания, в
философии, которая предполагает бытие и сотворенный Богом мир, предметные реальности, без которых мышление происходит в пустоте.
Проблема человека, проблема свободы, проблема
творчества сделались основными проблемами моей
философии.
Так изначально определились внутренние двигатели
философии: примат свободы над бытием, духа над природой, субъекта над объектом, личности над универсально-общим,
творчества над эволюцией, дуализма над монизмом, любви над законом.
Философия — власть человека через
творчество; наука — власть через послушание.
Хозяйственный труд, как и всякий труд, не есть еще
творчество и предполагает несение послушания последствиям греха [С. Булгаков в своей интересной и показательной «
Философии хозяйства» хотел открыть софийность хозяйства, но в действительности открыл нетворческую, трудовую, послушную, ветхозаветную природу хозяйства.
Философия — искусство, потому что она —
творчество.
Философия есть
творчество, а не приспособление и не послушание.
Гуссерль последовательно хочет изгнать из
философии Софию и истребить
философию как искусство, как
творчество.
Философия есть искусство познания в свободе через
творчество идей, противящихся мировой данности и необходимости и проникающих в запредельную сущность мира.
Общеобязательность
философии предполагает уже высшую форму общения, так как в философском
творчестве есть героическое преодоление мировой необходимости, меньшему количеству людей доступное.
Эта замечательная в своем роде
философия послушно отражает греховное бессилие человеческого
творчества и греховный разрыв субъекта и объекта, человека и мира.
Творчество этой эпохи по существу направлено на последнее, а не на предпоследнее, все ее достижения должны уже быть не символическими, а реалистическими, не культурными только, а бытийственными [Очень интересно говорит о культуре Н. Ф. Федоров: «Если объединение живущих для всеобщего воскрешения не совершается сознательно, то объединение сынов превращается в цивилизацию, в чуждость, враждебность, в разрушение, а вместо воскрешения является культура, т. е. перерождение, вырождение и наконец вымирание» («
Философия общего дела», с. 142–143).
Потому и ей не открывалась тайна
творчества [Радикальное и революционное осознание активного характера
философии можно найти у Н. Федорова.
Творчество в искусстве, в
философии, в морали, в общественности переливается за границы своей сферы, не вмещается ни в какие классические нормы, обнаруживает порыв к трансцендентному.
Ортодоксальное православное сознание так же не допускает
творчества и боится его, как и ортодоксальное научное сознание [В этом отношении очень характерна и интересна книга С. Н. Булгакова «
Философия хозяйства».
Философия эта, по духу своему не творческая и не активная, а послушная и приспособленная, не допускает мысли о том, что греховно-ограниченное состояние человеческой природы, для которой невозможно
творчество бытия, может быть преодолено, что разрыв субъекта и объекта не вечен.
Его «L’évolution créatrice» блестяще критикует все научные теории развития и обосновывает
творчество, но строится наукообразно и в рабской зависимости от биологии [Замечательная книга Бергсона «L’évolution créatrice» [ «Творческая эволюция» (фр.).] вся проникнута двойственностью в понимании задач
философии.
Философия не менее жизненна, чем наука, но это жизненность
творчества познания, переходящего пределы данного, а не жизненность приспособления познания к данному для самосохранения в нем.
Философия и наука есть неудача в творческом познании истины; искусство и литература — неудача в
творчестве красоты; семья и половая жизнь — неудача в
творчестве любви; мораль и право — неудача в
творчестве человеческих отношений; хозяйство и техника — неудача в творческой власти человека над природой.
Романтическая творческая тоска глубоко связана с христианским чувством жизни, с христианской потусторонностью [Интересные мысли о романтизме и классицизме можно найти в книжке Жуссэна «Романтизм и эволюция
творчества», написанной в духе
философии Бергсона.
Это узаконение и нормировка человеческого
творчества в совершенстве выражены критической
философией.
И учение современной
философии об убыли, смерти бытия в
творчестве культуры связано с пантеистически-эманационным богосознанием.
Платонизм, который очень силен и в религии, и в
философии, и в науке, скорее статичен, чем динамичен, и в последнем смысле отрицает
творчество и признает лишь приближение к первообразам и идеям, превечно сущим [Платонизм оказалось возможным истолковать в духе когенианства.
Творчество Достоевского бесконечно важно для философской антропологии, для
философии истории, для
философии религии, для нравственной
философии.
Ни одна из сфер
творчества, ни одна из сторон культуры и общественной жизни не может уже остаться религиозно-нейтральной, вполне секулярной,
философия не собирается стать служанкой теологии, и общественность не собирается подчинить себя церковной иерархии.